Жить в системе или быть вне её

Мама утверждала, что жить в системе и быть вне нельзя. Система всегда права. У свободного человека нет никаких прав, пока живёт в системе и т.д. Вот с такими азами и начинал я жить, с такими установками прожил 25 лет. На чем держится система—на круговой поруке. Это когда все, сговорившись, твердят одно и то же—не зависимо, правда это или подлая ложь и чушь. И по этому принципу идёт коллективное внушение. А оно всегда сильнее одного. Но это не значит, что толпа победит. Она рассосётся и растеряется перед желанием жить и развиваться, а не бормотать один и тот же бред как в толпе. Быть травой у обочины со скоростным движением или водорослями при уходящем вдаль гигантском галеоне, конечно, грустно—но это та же жизнь. Просто не всем дано сбиваться в стаи, чтобы выполнять коллективную дурь.

Система общественных убеждений подавляет любого. Больше вс его ее вещателя. Того, кто считает себя самим собой внутри неё—тот обречен. Никаких достижений, кроме выслуги лет. Кроме общей пайки за время/силы. Говорят, что человек—коллективное существо. Так внушено. Это не правда. Всем крайне необходимо быть наедине с самим собой. Но не все к этому готовы. И потому все личины ролей выдуманы и внушены как неизбежное. Конечно, чтоб прокормиться, человек должен работать. Но это же не значит – выполнять натужно и вымучено одну и ту же роль годами и кичиться этим.

Чаще всего эгрегор роли в толпе оказывается сильнее и  каждый адепт тает. Не развивая себя сам, не вникая в бессознательные функции в толпе—а в группе всегда её заложник с порукой профессии, ты просто себя убиваешь. Так вот – жить в системе и быть вне её можно, если ты не подавлен системой. В советское время на все лады внушали одно, теперь иное, потом уж третье.

Тогда—деньги—это плохо, все для коллектива, сейчас—это очень хорошо, нужно жить только для себя. То и другое крайность—веря и разуверясь ты качаешь один и тот же маятник. Нужда и алчность, альтруизм и эгоизм—всё это, конечно и есть жизнь. Но роль в ней либо своя, либо навязанная кем-то.

 

Самое удивительное—память…

Выхваченные слепки времени в виде фотографий, которые уютно перебирать можно бесконечно долго в гостях, потом так удивляться и радоваться разные курьезам, как-будто это твоя жизнь, твои события, твоя маленькая и странная жизнь, раздробленная на картиночках. Жизнь во всех формах—часть твоей.

Мы сидим в мастерской у Александра Сергеевича Шипицына и перебираем ворох иллюстраций –сначала его офорты, экслибрисы и эскизы, а затем переходим к столу со старыми черно-белыми фотографиями и не можем остановиться—мы листаем альбомы, перекладываем кучки фотографий, рассматриваем лица—фигуры, позы, где каждого застиг миг фотосъемки.

 

— Могу сказать откровенно—из каждой группы выпускников факультета искусствоведения лишь 2-3 человека остаются в искусстве и начинают писать. Сейчас при Политехе целых три таких факультета, потому они выпускают больше людей каждый год, чем одно наше училище.

 

…. Перед нами фотография молодежи, где они едят хлеб и соленые огурцы прямо на завалинке у старого дома. Александр Сергеевич к этому  поясняет:

— Это мы после лыжного похода. Прямо на пеньке. Рядом сидит моя жена.

 

-Вижу у вас фотографии и из Средней Азии, получается вы и там бывали?

 

— Мне кажется, там я собственно и научился рисовать… за три месяца. Жизнь заставила. Мне надо было оправдать такой свой художественный загул этим. И вот практика и постепенное вникание в жизнь немного странную, но такую теплую, простую, приятную и естественную вынудила меня буквально жить искусством. И так через всю Азию—деньги кончались—просился в местных союзах в их ряды, мне давали крышу и заказы—был спасен—и ехал дальше. Встретился с выпускниками Душанбинского училища там—они же мне всё подсказали. Говорили-то мы на одном с ними языке, жизнь у нас была одна. В Самарканде я меня, к примеру, кончились деньги. Советские рубли! И я совсем юный пришёл в их союз художников и объяснил им свою ситуацию. Они дали мне работу и мастерскую. Никаких сложностей она не представила, получил честно заработанные советские сто рублей и дальше поехал в Азию.

 

— Получается, чтобы стать путешественником—надо  стать художником?

 

— Или даже наоборот. Когда в свои годы закончил художественное училище, то поехал работать в Красноярск на корпункт ассистентом кинооператора. Соответственно, вот на этом фото—оператор, с которым работал в Омске. Фамилия его Двигубский. Москвич. Он заканчивал режиссерское отделение хроникеров. И это мы вот с ним в Якутии за полярным кругом.  Среди оленей и чукчей, так сказать уже.

И эти перемещения, где я бывал, не одно какое-то место—а целая мозаика, как-то кажется даже не очень реальным и бывшем чуть ли даже и не со мной.

Вот, к примеру, и Италия. Колизей. Рядом со мной стоит Шелтунов-старший. А вот две обнаженные купальщицы. Где-то в Сибири. Кто это—уж не важно.

 

Сейчас всё изменилось. Если раньше везде хорошо принимая, хорошо к тебе относились. По-крайней мере там отношения тёплы, добрые и по-хорошему. Путешествую по Союзу—всегда легко было найти место для ночлега, работа тебя сама находила и люди были крайне простые и гостеприимные повсюду.

Три месяца я жил и ездил по Средней Азии и каждый день делал по 5-6 рисунков. Все двери были открыты и повсюду тебя ждали и были рады. Сейчас же – куда не кинь, всюду ныне обман. Отправляя выставку в Омск, например, я могу потом недосчитаться нескольких работ. За них приходит благодарственное письмо—хотя никаких подарков мной сделано не было. Но не все поменяли ментальность – до сих пор остаются приятные исключения.

Чаще всего люди сдают твои исчезнувшие работы в музеи. И ты узнаешь, что в таком-то музее твои работы хранятся. Тоже приятно. Музеи всё же!

Из всех иркутских художников могу отметить только Евгения Турунова, которому доверяю свои работы. Деньги за них из Китая он мне регулярно привозит.  Таким образом, вопрос с работами решается через отношения.

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии: 3 комментария

  • Вот есть такие счастливые люди — куда не повернись везде их ждет еще большее счастье. В худучилище, за дружескими посиделками преподаватели рассказывали истории одна другой лучше, счастливее и фантастичнее. Объем счастья был неимоверен — надо просто писать, и счастье начнет заваливать тебя и друзей своими приятностями. Ну собственно так и вышло.

  • Автор, дети СССР выросли, но на сегодняшний день не могут понять, почему нет того, что обещали?
    Машина времени, капитализм, в космос летать, как сейчас в Турцию.
    Елочные городки и те, были красивее и достойнее, а сейчас искусственная елка, ледяные фигурки- идёшь на елку, как в музей, посмотреть и не более.
    Так что оставьте мечты в 2019 году и наслаждайтесь тем, что имеем.

  • Предыдущий комментатор в чем-то прав, заявляя о том, что «надо просто писать, и счастье начнет заваливать тебя и друзей своими приятностями». Движение — жизнь. Топтание на месте — тоска и осознание бессмысленности существования. Поэтому, когда человек что-то создает, его создания нравятся людям, он живет событиями. Если их много — он даже не успевает анализировать происходящее, постепенно уходя в небытие. И это самый удачный способ существования человека. Всё остальное — мутная вода. Ни перспектив, ни любви, ни признания, ни движения. В итоге — нам всем придётся уйти. Тоскливо от осознания данного факта. Поэтому, как говорил дядя Ваня из пьесы Чехова — надо работать, работать, работать! Не всем же заниматься творчеством, кому-то и хвосты коровьи надо крутить?

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста