Авенариус военный странник

Стать художником отговорил отец. И всю жизнь, будучи в разъездах, Павел Анатольевич Авенариус старался подмечать красоты природы, быть на ней, впитывать, чтобы во второй половине жизни начать писать холсты с натуры.

— Сейчас мне пошел 76 год, а кисть я научился держать наверно с семи годов. Мечта оказалось сильнее реальности. Очень хотелось в этом деле состояться. Потом в старших классах альбомов пять осталось полностью разрисованы. Родился я в Москве. Семья в 49 году вся полностью переехала в Иркутск. Мой отец преподавал в Авиационной Академии Жуковского. Перевелся в ИВАТУ.  Мой отец частным порядком преподавал Молотову точные науки. Когда Молотов был снят со всех должностей—нам тоже пришлось уехать. Ехали мы в Иркутск на паровозной тяге 11 суток. Постели все были серые от паровозного дыма. Ходили кушали на больших станциях в столовые. Бегали за кипятком. А я ещё по пути заболеть умудрился.

Когда же в Иркутске возраст подошел к выбору профессии, отец спросил: «Кем ты хочешь быть?» «Какой из тебя художник?! Ты вон дом не сидишь, с улицы тебя не загонишь». Говорит—у тебя и дед и прадед были врачами. Иди поступай в мединститут. Туда сдал экзамены. Но потом забрал документы. Потому что знаю, что это всё не моё. Дома был колоссальный скандал. С другом съездили в геологоразведку. Потом учеником столяра.  Потом поступил в военное училище. Отец убедил—будешь ходить в белом халате, в белых перчатках, станешь препаратором. Поступил и туда. Но там основным был, конечно же, спорт. Играл уже в сборной училища в гандбол. После этого была служба на офицерских должностях. В 1975 году поступил в Рижское Высшее Военное училище. Там уже стал мастером спорта и играл за честь Рижского училища. А рисовать я стал стенгазеты. Замполит заставлял писать так называемые Дацзыбао – профильные агитации. Но при этом в Москве я учился ещё на художника заочно на факультете станковой живописи и графики. В то время уже работал преподавателем в учебном центре ВВС. Попал после выпуска в Луцк, из него по рисовальным делам поступил в Заочный народный институт имени Крупской. В бытность моей службы была возможность перейти на должность в Генеральный Штаб на Большой Пироговской. Но зная подковырнутые интриги высших эшелонов власти я просто отказался. Перевелся в Иркутск и заболел Байкалом. В 84-м.

Начал писать дворики. Принес свои этюды в Союз Художников. И меня легко взяли и направили в Дом Творчества, там всю зиму с 90 на 91й пожил и пописал зимний Байкал.

— Перевелся в Иркутск в сентябре 84 года, в 89 был демобилизован из вооруженных сил в звании полковника. И даже первые годы от звонка в дверь вздрагивал—казалось, что это посыльный и это идёт мобилизация.

В 93 году мы зафрахтовали корабль Карла Шулунова. В команде помимо художников были настоящий боцман и матрос по кличке Кашпировский. Тогда начинался жестокий дефицит. Всё можно брать на рынке, но дороже.

В 95 году мы уже поехали на моей машине. Хотели до Хобоя доехать—но осилили только дорогу до Нюрганки. Стояла ещё база лагеря ссыльных на острове. Там оставались кое-какие бараки, была гигантская омулевая бочка.  Но ещё круче было ездить на вечно ломавшемся «Москвиче 4112».Три дня пролежал под Москвичем на земле—пересобрал коробку передач. Так что приключений на планерах хватает с избытком. Искусство требует жертв.

Авенариус чувствует образ, его формы, тепло, холод, живость.

Авенариус чувствует образ, его формы, тепло, холод, живость. Поэтому у талантливых художников «из» повышенной чувствительностью, получаются шедевры даже в одном цвете.

 

Комментарии: 2 комментария

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста