Человек с топором, знавший Распутина

Достаточно встретить самобытного человека на улицах Иркутска, как жизнь становится особенной, наполненной смыслом. Не так давно у Центра Ремёсел я встретил человека с топором. Он резал скульптуры прямо на улице Олег Гамаюнов. Захотел научиться журналистике. А я топор держать в руках. Так мы и начали наше общение.

— Топор я наверное с детства держу. Смотря как родители колют дрова, в детстве уже обучался слесарному делу. Отец был у меня неплохой строитель… Дома делал, бани, зимовьё—всё своими руками. Когда под Ангару уходили деревни—это очень хорошо помню. Мы жили на самой Ангаре в Аталанке—в Усть-Удинском районе. Матушка моя нянчилась с пятилетним Валентином Распутиным, будучи ещё пятнадцатилетней. Отец  и мать, как и дедушка с бабушкой издревле жили на Ангаре.

 

Один дед был рыбак, другой кузнец. Обилие рыбы помню на Ангаре—когда она была очень чистая. Как начали топить берега у Ангары, пришлось поменять три деревни. После Аталанки была деревня Черепаново у Усть-Удинском же районе. Потом переехали в село Шипицыно, и оно по плану тоже ушло под воду. Потом в полях наладили новую деревню, отец тоже много дворов срубил.

 

А мы шпаной как сейчас помню в 1961 году бегали собирали сучки. Я тогда в первый класс пошёл. Трактора тогда были С-100, С-80—у них вилы были четырёхзубцы. Они ими выкорчевывали пни под вырубками. Потом с мощными плугами трактора перепахивали деляны. Мощными лемехами выдирали корни наверх. Потом гусеничные трактора тащили огромные металлические листы по полю—ровняя грунт. И мы детьми собирали эти корни и бросали на металлическую площадку. Сам я с 95 года и 61 запомнил потому, что пошёл тогда в первый класс. Учились мы на примере родителей.

Матушка шила-вышивала, а отец был на все руки мастер причем для всего села. Когда построили очередную деревню, нужно было обустраивать изнутри—где стайки, где мебель—и тут уж я присоеденился к мастеровым.  Например—наличники окон надо было делать—это уже матушка брала на себя. Она рисовала эскизы—мы примитивными инструментами уже резали…

 

Семья была большая—я по счёту уже был четвёртым—и всем дел хватало.

Потом много рисовал, занимался спортом, делал деревянные подделки, потом хотел стать художником. В 20 лет окончил ИВАТУ—поехал служить на запад—в авиацию, в особый полки, спецчасти, особого назначения. Кавказ, Белоруссия, север Калужской области—пять лет там прожил, потом был Крым, Москва—где учился в Академии Военно-Воздушных сил. Потом Туркестанский военный округ, от туда уже демобилизовался. Вернулся на родину. В годы перестройки довелось много поработать на пилораме в Урике.  Начал с грузчика, потом помощник столяра, столяр, параллельно в школе работал—преподавал труды, рисование. В городе потом занялся народной медициной. Пять лед был директором центра народной медицины. И наконец в школе с 2003 года преподавал технологии деревообработки. Ну а уж эту композицию—перед центром Ремёсел я сам выбираю что резать—сделал сначала эвенкийку— её вырезал из дерева круглое лицо, большие удлиненные глаза и удивленный рот., потом орла, а теперь различных сибирских зверей из ствола кедра.

— Моя эвенкийка – это символ местных аборигенов, это такой тотем, — поясняет свою творческую задумку мастер. – Я вырезаю луноликую красавицу. Это собирательный образ. Может, она дочь эвенка, может – якута или бурята. Главное, передать ее таинственную душу. Ведь по фольклору мы изучаем нашу древнюю историю, узнаем, откуда мы и куда мы идем.

Третья скульптура будет тоже связана с религией, но на этот раз – с древнерусским язычеством. Она изображает забавного медвежонка, скрестившего лапы и насторожившего уши. Но, оказывается это не просто медведь – это образ языческого бога Велеса.

Михаил Юровский

«Без рук, без топорка построена избенка». Что такое? Оказывается, – птичье гнездо. Поглядел я, – верно! Вот сорочье гнездо: как из бревен, все из сучьев сложено, пол глиной вымазан, соломкой устлан, посередке вход; крыша из веток. Чем не избенка? А топора сорока никогда и в лапках не держала.
Крепко тут пожалел я птицу: трудно, ох как трудно, поди, им, горемычным, свои жилища без рук, без топорка строить! Стал я думать: как тут быть, как их горю пособить? Рук им не приделаешь. А вот топор… Топорок для них достать можно. Достал я топорок, побежал в сад. Глядь, – козодой-полуночник на земле между кочек сидит. Я к нему:
– Козодой, козодой, трудно тебе гнезда вить без рук, без топорка?
– А я и не вью гнезда! – говорит козодой. – Глянь, где яйца высиживаю.
Вспорхнул козодой, – а под ним ямка между кочек. А в ямке два красивых мраморных яичка лежат. «Ну, – думаю про себя, – этому ни рук, ни топорка не надо. Сумел и без них устроиться». Побежал дальше. Выбежал на речку. Глядь, там по веткам, по кусточкам ремез-синичка скачет, – тоненьким своим носиком с ивы пух собирает.
– На что тебе пух, ремез? – спрашиваю.
– Гнездо из него делаю, – говорит. – Гнездо у меня пуховое, мягкое, – что твоя варежка.
«Ну, – думаю про себя, – этому топорок тоже ни к чему – пух собирать…»
Побежал дальше. Прибежал к дому. Глядь, под коньком ласточка-касаточка хлопочет – гнездышко лепит. Носиком глинку приминает, носиком ее на речке колупает, носиком носит. «Ну, – думаю, – и тут мой топорок ни при чем. И показывать его не стоит».
Побежал дальше. Прибежал в рощу. Глядь, там на елке певчего дрозда гнездо. Загляденье, что за гнездышко: снаружи все зеленым мхом украшено, внутри – как чашечка гладкое.
– Ты как такое себе гнездышко смастерил? – спрашиваю. – Ты чем его внутри так хорошо отделал?
– Лапками да носом мастерил, – отвечает певчий дрозд. – Внутри все цементом обмазал из древесной трухи со слюной со своей.
«Ну, – думаю, – опять я не туда попал. Надо таких искать птиц, что плотничают».
И слышу: «Ту-тук-тук-тук! Тук-тук-тук-тук!» – из лесу. Я туда. А там дятел. Сидит на березе и плотничает, дупло себе делает – детей выводить. Я к нему:
– Дятел, дятел, стой носом тукать! Давно, поди, голова разболелась. Гляди, какой я тебе инструмент принес: настоящий топорок!
Поглядел дятел на топорок и говорит:
– Спасибо, только мне твой инструмент ни к чему. Мне и так плотничать ладно: лапками держусь, на хвост обопрусь, пополам согнусь, головой размахнусь, – носом ка-ак стукну! Только щепки летят да труха!
Смутил меня дятел: птицы-то, видно, все – мастера без топора. Тут увидел я гнездо орла. Большущая куча толстых сучьев на самой высокой сосне в лесу. «Вот, – думаю, кому топор-то нужен: сучья рубить!» Подбежал к той сосне, кричу:
– Орел, орел! А я тебе топорок принес!
Рознял орел крылья и клекочет:
– Вот спасибо, парнишка! Кинь свой топорок в кучу. Я сучков на него еще навалю – прочная будет постройка, доброе гнездо.

.

Сказки Каверина В.А.

 

Комментарии: 2 комментария

  • Журналисты с топорами сейчас нужны как никогда — нарубил и статью отчет в прессу — изба народная построена, жить можно!

  • Спасибо большое. Твой подаренный топорик храню. Лучшего пока не нашел. Самое смешное, что две недели назад, когда снимали призраков в тажеранах, я там в глине соленого озера нашел похожий, но он был очень ржавый и побольше. Оставил, где нашел. Там лучше ничего не брать, а то потом шаманство начнется очень нехорошее))

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста